На краешке света, разлитого августом впрок,
за нитку седой паутинки схватиться готовый,
звезду в синем платье почти отпустив за порог,
стареющий год провожает свой месяц медовый.
Оранжевый полдник - для ливня минутный привал.
И весь этот свет - осязаемый, тёплый и жидкий.
Смотри, как тягуче стекает по веткам листва,
вобравшая солнце до самой последней прожилки.
В такую погоду сорваться смертельно легко -
в карманах нашарить слова - ведь не зря экономил -
и, прежде чем бросить на ветер запас целиком,
октябрьского неба напиться и вспомнить твой номер.
Растопленным золотом долгой, как жизнь, тишины,
наполнятся древние соты, а дальше - сквозь вечер,
серебряной нитью дрожа, всё яснее слышны,
слова поведут нас из каменных ульев навстречу.
Себя, как открытую книгу, друг другу вручив,
мы будем спешить без оглядки, до боли сродниться.
Как ярко сгорали бы звёзды! - Вбирая лучи,
как быстро желтели от любящих взглядов страницы.
Но я доберусь до зимы, если надо, и вплавь,
нырнув с головой в охладительной правды уютность,
что наши мечты бесконечно вернее, чем явь -
и только в неё обернувшись, они предают нас.
Куда бы ни вынесло время, чей берег вдали
ни выпало мне целовать как заветную сушу,
ты будешь всегда тем, что тянет корабль на мели
за грань горизонта вести отсыревшую душу.
Ты будешь всегда - незнакомой звездой, чей полёт
не может прерваться, пока год за годом несётся.
Так свет не сдаётся. Так мёд превращается в лёд,
до вечной весны сохраняя застывшее солнце.
